за наше счастливое детство

[gingeriana]

Мне 20.

Я очень прыщавая и стремительно толстеющая (80, к маю станет 98) студентка в глубокой пенсильванской глубинке.

Безнадёжно, надрывно влюблена в аргентинского альвареса, мысли о котором занимают примерно две трети всего мозга, в день рождения и в каждый другой день.

День рождения отмечаем в столовке общаги. Стайка девочек, подарки из магазина «Всё за один доллар». Ещё есть безвкусный американский торт со стрёмной голубоватой глазурью.

По индийско-непальской традиции Дипали и Джазмит кормят меня кусками торта и, конечно же, макают им мне в мордаху, чтобы вымазать максимально смешно. Все ржут, мне не очень весело в этот день в целом, но я стараюсь.

Задувая свечи, желаю, чтобы папу поскорее выскребли из СИЗО. Через четыре месяца это случится и станет самым прекрасным событием 2002 года.

Мне 30.

Работаю в издательстве с 9 до 9 вечера, зрение стремительно становится -6.

Платят мизер, поэтому приходится тайком с Уховой деребанить ещё две левые ставки, записав их на какого-то чувака.

Три раза в день я ем за рабочим столом что-то из супермаркета. Могу, например, влупить два кило мороженого вместо обеда.

На двоих с Махой мы снимаем диван на Подоле у крайне мерзкой бабки. Условия плохо выносимые морально, но мы весёлые придурки и не унываем.

У меня безумный крашеный хной рыжий колтун на голове, потому что я патологически боюсь парикмахеров и не хожу к ним уже лет пять, вообще.

Я безнадежно, многолетне влюблена в двухметрового московского интеллектуала с крайне токсичным (слова такого мы ещё не употребляли тогда) отношением ко мне. На день рождения я дарю сама себе билеты в Москву. Через два месяца окажется, что совершеннейше зря. А через два года слово «Москва» даже употреблять в приличной беседе станет нерукопожатно.

Юбилей справляем в черниговском пабе большой разношёрстной компанией. Мало едим, много пьём, задираем хамоватого официанта, играем во всякие крокодилы. На утро я проснусь в комнате с трёхметровым флагом магазина «Эпицентр». Появление стяга в тот вечер так и останется загадкой навсегда, Стас никогда не признается.

Мне 40.

Уже полгода, как я замужем за самым красивым, добрым и ржачным мужчиной всей моей жизни.

Символично, в день рождения Квебек прислал мужу уведомление о принятии оплаты за мою эмиграцию.

Мы живём в лучшей квартире моей жизни, с парадного балкона которой видны огни Гриффинтауна.

Получаю столько же, сколько в 30 за те три работы, только теперь эта сумма в долларах.

У меня розовые волосы, новый телефон с камерой на 50 (какэтовообщевозможно!) мегапикселей, десятки конференций в 37 странах мира и несколько переводных книг в портфолио.

Спасибо научно-техническому прогрессу и моему очень толерантному вне-эйджистскому окружению за счастливое сороколетнее детство :)

Спасибо моей интуиции за то, что тогда, в сентябре 2017, я решительно сказала НЕТ прошлому образу жизни и развернула всё в совершенно другом направлении.

Поскольку 40 лет праздновать категорически нельзя (а то можно вызвать сотону!), а мы чуть-чуть попраздновали, пусть тут также будет наша с Пашей любимая сатанистическая группа с весёлой, праздничной песТней:

https://youtu.be/adKrGyvPKZE